Из книги
"Слезы слепых львов"

ПЕРЕВОД: Регина Дериева (Стокгольм)

ХРИСТОФОР КОЛУМБ

Был еще один великий капитан с Девой Марией на парусах,
Который не собирался открывать Гарлем, Ист-Сайд,
Синг-Синг или кладбищенский остров.
Но его сердце не уступало по высоте горным вершинам.
И когда король одарил его звонкой монетой
Вкупе со златотканными одеждами,
Открытия ради новой страны,

Колумб наземь швырнул презренный металл и,
Рванув на груди рубаху, ринулся в воды морские.
Белоснежный прибой вскипал у его колен,
И волны смыкались за ним,
Когда он догонял и перегонял встречные каравеллы.
“Вот плывет Колумб! Вот он плывет!” – кричали моряки.
Он действительно был огромен, с плечами выше горизонта,
И оставлял всех позади Геркулесовыми столбами,
Продолжая держать путь на запад к Азорским островам.
Что за землю он там найдет, дабы убедиться в округлости мира?

Лес за лесом, миля за тщетной милей,
Неоткрытая ложь континентов, скала за скалой:
Озера бурные или неподвижные в немом сне.
Огромные реки блуждают по равнинам
Облачным или темным, с морями бизонов.
Хилые водяные птицы голосят в сорняках Флориды.
К северу серые волны океана
В поле зрения бесчувственных холмов.
И никаких следов в тонких снегах штата Мэн.

Внезапно является великий, несущий Христа, Колумб,
Стряхивая изумрудную Атлантику со своих плеч,
И видит Америку через завесу вод.
Дым стелется низко, укутывая в реках домашний скот.
Башни стоят подобно церквям на скале в корабельной роще;
Горожане пялятся бутафорскими драконами,
Заполонив улицы и галереи и приветствуя песнями небеса.
Музыка нарастает, как шум водопада, пока все стены
Не начинают петь осанну святым в праздничном свете процессий.

Тогда первооткрыватель появляется в гавани,
Переступая через реки
И все самые высокие дворцы.
Люди делят солнце полудня, своё гигантское Евангелие,
И спокойный Колумб спускается к горожанам,
Чтобы принять их дары – золотые плоды.

На всем протяжении новой земли деревья отступают к холмам,
Индейцы выходят из чащи с зерном и дынями,
А он благословляет местную бронзовую знать, сидящую на возвышениях.
Тысячи францисканцев устремляются в поля с Причастием,
И города, города, города вырастают на этих полях.

И вот американцы, получившие новые имена по святцам,
Поднимают взоры и возглашают хвалу Отцу Небесному,
В то время как Он, вознесенный, благословляет Свой континент.
Птицы летят словами из облака Его бороды.
Улыбки Бога быстро гаснут в небе,
Тают и исчезают Его скупые жесты,
А младенцы льют слезы радости, пока видят всё это.

В сумерках американских всенощных
Крылья нестойкого ладана уносятся вдаль,
Оставляя память о себе лишь на шпилях.
И стоит темноте опуститься на города,
Возвращая им девственный воздух,
Вся торговля замирает в молчании.
Вновь леса подступают к заливу.
Тени францисканцев умирают в непролазных дебрях,
И лишь один дым на равнине,
И лишь один индеец охотник.

Что ты собираешься делать завтра, Америка,
Найденная и потерянная так скоро?
Твой Христос умер и ушел в Испанию,
Неся на плече драгоценный крест,
И вся твоя история закована там в цепи.

Но черти продолжают приплывать в привычные гавани
И запускать в небо ложных голубей, летящих на твои пески.
Они склоняются над штурвалами мелкими лисьими мордами,
Усмехаясь, как доллары, сквозь усы,
А их мясоедские паруса уже готовы свернуться на твоем берегу.

Внезапно тишина глубокого континента
Умирает в гитарном торнадо.
Наша собственная Америка срывает с себя маску деревьев,
Приветствуя каждого пирата саркастическими городами.
Раскрой дюжину городов! Позволь движению окровавливать землю,
И обними свои сто двадцать миллионов нищих, не надеющихся на спасение,
В то время как они нанесены на карту и проверенны,
Подготовлены, напечатаны, каталогизированы,
Пронумерованы, классифицированы
И проданы докторам твоего обманного открытия.

* * *

И теперь глаза городов напряженны, словно лёд,
Когда долгий поток машин катит домой осенними ночами.
(Колокола, что слышал Колумб, звонят беззвучно.)
Реки города все еще как ликер.
Теми же ночами бары и фабрики объединяются
В Мичигане или зеркалах Эри игрою огней.
(Но колокола, что слышал Колумб, звонят беззвучно.)
Лицо города замораживается серебряным экраном,
Когда университеты отходят ко сну,
И зима поет в мостах,
Терзая струны грандиозных арф.

А дети не славословят святого Колумба во время праздника.
Они следят за длинными-предлинными армиями, дрейфующими домой.
<<наверх>>