Генри Ноуэн

Проповедь в 10-ю годовщину гибели Томаса Мертона
храм св. Павла Колумбийского Университета, 10 декабря 1978

ПЕРЕВОД: Андрей Кириленков.
ИСТОЧНИК: Thomas Merton’s Call to Contemplation and Action by Henry J. M. Nouwen, The Merton Seasonal, Vol. 23, No 1, Spring 1998.

Но это одно пусть не остается скрытым от вас, возлюбленные, что один день у Господа, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день. Не медлит Господь исполнением обещания, как некоторые считают то промедлением, но оказывает вам долготерпение, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию. Придет же День Господень, как вор; в тот День небеса с шумом пройдут, стихии же раскаленные будут растворены, и земля и все дела на ней будут сожжены. Если все это так будет разрушено, то какими должно быть в святом поведении и благочестии вам, ожидающим и ускоряющим пришествие Дня Божия, ради которого небеса будут растворены в огне и раскаленные стихии будут расплавлены. Но, по обещанию Его, мы ожидаем новых небес и новой земли, на которых обитает праведность. Потому, возлюбленные, ожидая этого, постарайтесь, чтобы Он нашел вас без пятна и без порока в мире ...
2-е послание ап. Петра 3:8-14

Пётр призывает нас «ожидать и ускорять пришествие Дня Господня». С одной стороны, - бодрствовать, держать глаза открытыми, трезвиться, внимать, всматриваться. А с другой, - не оставаясь безучастными, трудиться в поте лица, делать все от нас зависящее и не отступать. Иными словами, Петр призывает к тому, чтобы мы приближали День Господень не только созерцанием, но и действием.

Томас Мертон, чья жизнь и смерть собрала нас сегодня здесь, много об этом писал. Он относил апостольский призыв к себе и неустанно повторял, что в нём - существо жизни всякого христианина.

Мы все призваны быть созерцателями, теми, кто зрит грядущего Господа. День же Его поистине уже настаёт - не где-то в далеком будущем, а здесь и сейчас, посреди нас. Грядущий Господь открывается повсюду, вокруг и внутри нас, в наших отношениях друг с другом. Он уже в мире, и дабы узреть Его, надо стать созерцателем, надо сбросить, или лучше - сорвать с себя, всё, что нас ослепляет. Подобно Иоанну Крестителю, Мертон все время указывает не на себя, а на Грядущего, и зовет нас очистить наши сердца, чтобы мы могли нелицемерно исповедать Его Господом.

Что же ослепляет нас? Иллюзии, - отвечает Мертон. Это слово он настойчиво, и даже с некоторым пристрастием, повторяет в своих книгах и статьях. Здесь он, безусловно, знаток. Но иллюзии он не плодит, а разоблачает. Подводя итог его книгам, можно сказать, что нам свойственны две главные иллюзии: первая - будто нам дано до конца познать себя, а вторая - будто мы дано до конца познать Бога.

Желая познать себя, мы неистово устремляемся на поиски собственной индивидуальности, силимся так или иначе состояться, проявить себя, развиваем свои способности. В своем ослеплении мы так озабочены благоприобретенным «я», что нас снедает беспокойство по поводу того, как же мы выглядим на фоне других и не пострадала ли наша неповторимая индивидуальность. Наша стезя - конкуренция, соперничество, а в конце концов - насилие. Мы как завоеватели бьёмся за место под солнцем.

Одни верят, что могут сделать сами себя и лихорадочно суетятся. Другие - погружаются в нездоровое самокопание, полагая, что откроют себя в своих глубинных чувствах и переживаниях. Говоря о созерцании, Мертон всячески старается разоблачить эту глубоко въевшуюся в умы иллюзию. Мы не знаем сами себя, - повторяет он, - но нас знает Бог. Мы - не то, чего достигли и что отвоевывали, мы - то, что приняли. Деньги, работа, друзья, успехи - все это не мы сами. Мы таковы, какими нас сделал Бог по Своей бесконечной любви. Покуда же мы неуёмно жаждем само-утвердиться, приобрести вес в глазах окружающих, мы слепы и не видим Того, Кто первым возлюбил нас и обитает в наших сердцах, Того, Кто есть наше истинное «я».

Думая же, что нам дано познать Бога, мы безапелляционно судим о том, каков Бог Сам и какова Его воля о нас и о других. Ослепленные, мы утверждаемся в собственной правоте и притесняем других. Не знают ли белые, что лучше для черных, богатые - для бедных, мужчины - для женщин? И вот уже кто-то, возомнив, будто все под контролем, и сам он хозяин своей судьбы, не прочь поиграть с неограниченной властью и потребовать безусловного послушания себе. Эта страшная иллюзия породила Освенцим, Херосиму и Джонстаун.

Томас Мертон вновь и вновь развенчивает ее. Он зовет нас заново и осознать, что Бог непостижим, что часто нам лишь кажется, будто мы Его знаем. Когда же с наших глаз спадает пелена, мы заново открывает для себя Господа и изумляемся Ему. Молитвенный опыт Мертона, его медитации и поиски, с одной стороны, рождали в нем смиренное видение великой пропасти между «всеобъемлемостью» Бога и «ничтожностью» человека, а с другой, - наполняли его благодарением за то, что Бог по Своей милости простирается над этой пропастью и объемлет нас Своей любовью.

Итак, мы призваны избавиться от иллюзий, ослепляющих нас и влекущих к насилию, гнету, ненависти и алчности. Преуспев в этом, мы сделаемся созерцателями, людьми, зрящими пришествие Господне в самой гуще повседневной жизни.

Но это еще не все. Апостол Петр призывает не просто ожидать пришествия Дня Господня, но и приближать Его! В этом - одна из великих антиномий христианской жизни. Прекрасно зная, что Бог придет в Свое время, а не в наше, на Своих условиях, а не на наших, Петр тем не менее умоляет нас усердно и с великим рвением потрудиться, дабы приблизить пришествие Господне! Не означает ли это, что оно так или иначе вершится нашими действиями, что на мистическом плане и от нас зависит, какими будут новое небо и новая земля, что наше ожидание не пассивно, а активно, и что Божие обетование не висит над нами как рок, а глубоко отпечатлено в повседневной жизни.

Никто в наше время не понимал этого так хорошо и не выразил так ясно, как Томас Мертон. Для него созерцание и действие неразрывно связаны: визионер действует. Мертона по праву считают наставником тех, кто ищет христианского ответа на великие беды наших дней - голод, нищету, угнетение, эксплуатацию, войны, угрозу ядерной катастрофы.

Действие - это прежде всего покаяние. Апостол Петр пишет: «Не медлит Господь исполнением обещания, как некоторые считают то промедлением, но оказывает нам долготерпение, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию». (2 Пет. 3:9) Покаялись ли мы, если не посетили больного, не накормили голодного и не освободили угнетенного? Говоря о служении обществу, Мертон неустанно повторял, что если, действуя, мы только само-утверждаемся, выгораживаем себя, бежим от чувства вины, то неизбежно впадём в уныние и принесём больше зла, чем добра. Более того, - говорил Мертон, - если служа ближним, мы не делаемся чище сердцем, то лишь заражаем других своей нечистотой. Можно ли бороться за гражданские права и не стараться в корне изменить отношение белых к черным? Можно ли выступать за мир и бороться с голодом и не стараться очиститься, видя в собственном сердце тягу к насилию и алчности? Всякое служение ближнему должно стать и актом покаяния, сближающим нас с себе подобными и дающим надежду на примирение. «Бессмысленно уповать на то, что мы, как нам кажется, можем сделать сами. Уповать нужно только на Бога, Который один может претворить - неведомым для нас образом - наши поступки в добро», - писал Мертон одному из своих друзей. Поистине, действует лишь Бог, а наше покаяние открывает Ему простор. Иисус сказал: «исполнились сроки, и близко Царство Божие; кайтесь». (Мк. 1:15)

Но действовать значит не только каяться, но и благодарить, причем одно не меньше другого. Ощущение Божьего присутствия в этом мире рождает благодарение и претворяется в действии. Все служение Иисуса было единым порывом благодарения Отцу. К тому же служению призваны и мы. Апостолы Петр и Павел неустанно переходили с места на место, неся благую весть; Тереза Авильская созидала женские обители так, словно силы ее безграничны; Мартин Лютер Кинг проповедовал и трудился с неиссякаемым пылом; мать Тереза Калькуттская бесстрашно ускоряла пришествие Господне заботой о самых нищих. Никто из них и не пытался решать мировых проблем и не искал похвалы или наград. Они служили бескорыстно, ощущали, как Бог действует в их жизни, и стремились отозваться на Его присутствие. Действие может стать благодарением; все, что мы делаем может стать Евхаристией.

Говоря о Евхаристии, вечном акте благодарения Христа Отцу, к которому приобщаемся и мы, мы касаемся того, что составляет самую суть жизни и трудов Мертона. Мертон, христианин, монах и священник, жил не в книгах и статьях. Имя и слава не значили для него ничего. Он жил Господом Иисусом Христом, Который пришел для того, чтобы вся человеческая жизнь стала Евхаристией. В Евхаристии же все совершает Бог.

Говоря о пришествии Господа, Петр отнюдь не благодушничает: «небеса с шумом пройдут, стихии же раскаленные будут растворены, и земля и все дела на ней будут сожжены». Мертон понимал, что это страшное предсказание сбывается уже сейчас. Он жил в эпоху войн и расовой вражды, экономической депрессии и политических убийств. Вместе с Петром он отвечает: «Мы должны быть святы в нашем поведении и благочестии, в духе провидя грядущего Господа и стараясь приблизить Его явление покаянием и благодарением».
<<наверх>>